BORIS BARNET, movie У самого синего моря / By the Bluest of Seas (Борис Барнет, 1936)
К Морю
Александр Пушкин
Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.
Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.
Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!
Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас,
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!
Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,-
И стая тонет кораблей.
Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтический побег.
Ты ждал, ты звал... я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.
О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.
Одна скала, гробница славы...
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.
Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.
Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.
Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,
Как ты, ничем неукротим.
Мир опустел... Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба людей повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран.
Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.
В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.
To The Sea
By Alexander Pushkin
Translated by A.Z. Foreman
Unfettered element! Farewell
Before me now one final time
You roll again that skyblue swell,
And sparkle with a pride sublime.
Like an old friend's regretful sigh,
Like calls of fare-you-well through tears,
Your summoning sound, your sounding cry,
One final time now fills my ears.
Oh yes, my heart's desired reach!
How often I in twilight went
Quiet and dark along your beach,
Wracked by a sacred deep intent1
Dear were the answers you would send,
Dim primal sounds, the chasm's call
The silences of evenfall
And those impulsive flights of wind.
The humble sail of fishers' slips,
With the protection of your mood,
Bravely amid your watertips,
But you, a Titan unsubdued,
Roll rough and drown a herd of ships.
'Twas not my luck to leave the night
Fallen on this dry stirless shore,
To greet you, raptured into light,
And make my grand poetic flight
Across your crests forevermore
You called... I was enthralled aground.
Vainly my heart in shackles strained.
By spells of potent passion bound
Beside the beaches I remained.
What's to regret? Toward what far shoal
Could I my madcap voyage chart?
In all your open wilds, one goal
Could still have power to strike my heart,
One cliff...that sepulcher of glory
There a chill slumber in the west
Whelmed memories of a mighty story...
There was Napoleon felled to rest.
There rested he in tribulations.
And, after him as thunder, rolls
Yet one more genius of the nations,
One more commander of our souls2
Leaving the world his wreath forever
He vanished, grieved by liberty.
Seethe! Sound! Blow wild with angry weather.
He was your one true bard, O Sea.
In him your spirit wrought its mark,
In your own image was he framed
Like you was potent, deep and dark.
Like you, an element untamed.
The world's a void. Now in that cold
Whither, O Sea, would you with me?
In every land one fate takes hold:
Each drop of virtue is patrolled
By technocrats...or tyranny3
So, Sea, farewell. I will recall
Your august splendor all my years.
Long shall your boom as evenings fall
Sound and resound within my ears.
To woods and hushful wastes, away
Imbued anew with you, I bring
Your gleam and shadow, cliff and bay,
And your dear waves' blue rumoring.
Nikolai Rimsky-Korsakov (1844-1908)
Scheherazade - Symphonic Suite for Orchestra, Op. 35:
I. The Sea and Sinbad's Ship
Written in 1888.
Yevgeny Svetlanov, conductor
U.S.S.R. Symphony Orchestra
Henryk Fridheim. solo violin
https://youtu.be/0mR-GCYapCs
Video essay for U samogo sinyego morya / By the Bluest of Seas (1936, Boris Barnet). Featuring commentary by Nicole Brenez, author of Abel Ferrara (University of Illinois Press), professor of cinema studies at Université Paris I and programmer at the Cinémathèque Française.
https://youtu.be/T7ghMxw548w
К Морю
Александр Пушкин
Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.
Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.
Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!
Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас,
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!
Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,-
И стая тонет кораблей.
Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтический побег.
Ты ждал, ты звал... я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.
О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.
Одна скала, гробница славы...
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.
Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.
Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.
Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,
Как ты, ничем неукротим.
Мир опустел... Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба людей повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран.
Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.
В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.
To The Sea
By Alexander Pushkin
Translated by A.Z. Foreman
Unfettered element! Farewell
Before me now one final time
You roll again that skyblue swell,
And sparkle with a pride sublime.
Like an old friend's regretful sigh,
Like calls of fare-you-well through tears,
Your summoning sound, your sounding cry,
One final time now fills my ears.
Oh yes, my heart's desired reach!
How often I in twilight went
Quiet and dark along your beach,
Wracked by a sacred deep intent1
Dear were the answers you would send,
Dim primal sounds, the chasm's call
The silences of evenfall
And those impulsive flights of wind.
The humble sail of fishers' slips,
With the protection of your mood,
Bravely amid your watertips,
But you, a Titan unsubdued,
Roll rough and drown a herd of ships.
'Twas not my luck to leave the night
Fallen on this dry stirless shore,
To greet you, raptured into light,
And make my grand poetic flight
Across your crests forevermore
You called... I was enthralled aground.
Vainly my heart in shackles strained.
By spells of potent passion bound
Beside the beaches I remained.
What's to regret? Toward what far shoal
Could I my madcap voyage chart?
In all your open wilds, one goal
Could still have power to strike my heart,
One cliff...that sepulcher of glory
There a chill slumber in the west
Whelmed memories of a mighty story...
There was Napoleon felled to rest.
There rested he in tribulations.
And, after him as thunder, rolls
Yet one more genius of the nations,
One more commander of our souls2
Leaving the world his wreath forever
He vanished, grieved by liberty.
Seethe! Sound! Blow wild with angry weather.
He was your one true bard, O Sea.
In him your spirit wrought its mark,
In your own image was he framed
Like you was potent, deep and dark.
Like you, an element untamed.
The world's a void. Now in that cold
Whither, O Sea, would you with me?
In every land one fate takes hold:
Each drop of virtue is patrolled
By technocrats...or tyranny3
So, Sea, farewell. I will recall
Your august splendor all my years.
Long shall your boom as evenings fall
Sound and resound within my ears.
To woods and hushful wastes, away
Imbued anew with you, I bring
Your gleam and shadow, cliff and bay,
And your dear waves' blue rumoring.
Nikolai Rimsky-Korsakov (1844-1908)
Scheherazade - Symphonic Suite for Orchestra, Op. 35:
I. The Sea and Sinbad's Ship
Written in 1888.
Yevgeny Svetlanov, conductor
U.S.S.R. Symphony Orchestra
Henryk Fridheim. solo violin
https://youtu.be/0mR-GCYapCs
Video essay for U samogo sinyego morya / By the Bluest of Seas (1936, Boris Barnet). Featuring commentary by Nicole Brenez, author of Abel Ferrara (University of Illinois Press), professor of cinema studies at Université Paris I and programmer at the Cinémathèque Française.
https://youtu.be/T7ghMxw548w
‹
›
Boris Barnet
5 fotos - Ver álbum
Adicionar um comentário...
Sem comentários:
Enviar um comentário